... И хотя шафрановая морозная мудрость блистающих на солнце ледяных шапок этого мира так близка, О какими одержимыми дураками можем мы быть, я добавляю приписку к большому полному любви письму, которое уже много недель пишу матери:
Не отчаивайся, Ма, я буду заботиться о тебе всегда, когда тебе это понадобиться - ты только крикни... Я здесь, я плыву по реке тягот, но я умею плавать - Никогда даже на минуту не думай, что ты осталась в одиночестве.
За 3.000 миль отсюда она прислуживает больной родне.
Одиночество, одиночество, как отплатить тебе?
6
Это сводило меня с ума - О везденесущая самайя но шатун ты можешь следом пытить трескучий шумник, лошаденок, опустошенной распустошенности побеглец, выпустоши себе дорожку - Песня всего изжираемого меня часть рельсования тащи свои рогалики - ты тоже можешь немного зеленеть и летать бросыпаясь в луннохреновой соли в потоке приход-ночи, свингуя на краю лужайки, катя валун-Будду через изломанную гримасу западно-тихоокеанских туманов - О ничтожная ничтожная ничтожная человеческая надежда, О заплесневелое твое треснутое твое зеркало дрожи па к а ваталака- и еще осталось
Дзиньк.
7
Каждый вечер в восемь часов смотрители со всех горных вершин Национального Парка Маунт-Бэйкер начинают болтать о том - о сем по радио - У меня тоже есть свой приемник - Пакмастер, я включаю его и слушаю.
В одиночестве это уже большое событие
"Он спросил, идешь ли ты спать, Чак"
"Знаешь, что он делает, этот Чак, выходя на дежурство? - находит себе удобное местечко в тени и заваливается там спать".
"Ты сказал Луиза?"
" - Нуу, не знаааю"
" - Ну, теперь мне всего-то осталось ждать три недели- ".
" - прямо на 99-ю - "
"Слышь, Тэд?"